О потенциале цифрового рубля, судьбе банковского сектора, прогнозах по динамике ключевой ставки и инфляции, а также о спросе на наличные и о рынке труда в интервью ТАСС в рамках XXIII Международного банковского форума рассказала генеральный директор — председатель правления рейтингового агентства "Эксперт РА" Марина Чекурова
Марина Чекурова, генеральный директор - председатель правления рейтингового агентства «Эксперт РА» |
— Диапазон средней ключевой ставки пересмотрен вверх: до 14,5–14,6% на 2026 год, до 10,5–12,5% на 2027 год и до 8–9% на 2028 год. Стоит ли ожидать более существенного снижения ставки вопреки этому прогнозу в конце года?
— С учетом жесткой позиции руководства Банка России мы ожидаем снижения ставки максимум на 50 б.п. до конца 2026 года. Это может произойти при условии улучшения динамики исполнения бюджета к концу года, а также внесения достаточно жесткого бюджета на 2027 и 2028–2029 годы. Важный фактор — понимание, что дефицит бензина и логистические проблемы будут быстро купированы. В противном случае ключевая ставка, скорее всего, будет сохранена на текущем уровне до весны. Для более резкого снижения нужна значительная корректировка позиции Банка России, а она маловероятна.
— Какой таргет по инфляции мог бы отражать реалии в российской экономике?
— Это сложный вопрос, требующий дискуссии. Например, Казахстан уже скорректировал свою планку до 5%. Нынешний таргет в 4% устанавливался в совершенно других условиях, которые были и в России, и в мировой экономике. Цель по инфляции может быть главным ориентиром для ЦБ, но этот показатель не отражает экономическую политику во всей ее полноте. Рост экономики и благосостояния граждан возможен и при более высокой, чем указывает таргет, инфляции.
— Спрос на наличные деньги в обращении в июле 2026 года увеличился сильнее, чем в аналогичный период прошлых лет. Видите ли вы риски в связи с этим? Почему россиянам понадобились наличные?
— Динамика спроса на наличные рубли соответствует сезонно сглаженному долгосрочному тренду. Денежная масса за период с 01.08.2025 по 01.08.2026 выросла на 13%, а объем наличных в обращении — на 20%. Мы не фиксируем рисков для экономики и финансового сектора в связи с чуть более быстрым ростом наличных, чем денежной массы в целом. Речь не идет о переводе денег в наличную форму из депозитов. Скорее, можно говорить о снятии процентов по вкладам вместо прежней капитализации.
Помимо сезонного фактора (граждане запасаются наличными для летних поездок по России), есть и фундаментальные причины: низкая база 2025 года, когда население ради дохода по вкладам в 18 и более процентов активно несло в банки свои наличные сбережения. Сейчас, после окончания сроков действия этих вкладов, банки могут предложить клиентам максимум 13–14%, зачастую со сложными условиями. А по массовой депозитной линейке — не более 12–13%. Поэтому народные "кубышки" с наличными снова наполняются за счет снятых процентов по вкладам.
Если взглянуть на историческую ретроспективу, то темп прироста наличных в обращении имеет ярко выраженный тренд. В 2020 году он был еще выше текущего на фоне исторического минимума ключевой ставки (4,25%), но в 2021 году значение "ключа" двукратно возросло, и прирост наличной денежной массы с мая полностью развернулся.
— Станет ли цифровой рубль хорошим механизмом в борьбе с мошенничеством и отмыванием денег, как было заявлено? Насколько он будет востребован на рынке?
— Цифровой рубль потенциально может стать дополнительным инструментом противодействия мошенничеству и отмыванию средств благодаря более высокой прозрачности и прослеживаемости операций в рамках централизованной инфраструктуры.
Востребованность цифрового рубля среди населения на первоначальном этапе будет невысокой, поскольку существующие безналичные способы оплаты достаточно удобны и привычны для граждан. Кроме того, стоит отметить, что снижение интереса со стороны пользователей к цифровому рублю может происходить по причинам отсутствия кешбэк-программ и других бонусов, отсутствия системы начисления процентов на остаток, а также опасений населения относительно защиты персональных финансовых данных и сохранения свободы распоряжения своими средствами.
Более высокий потенциал присутствует в расчетах бизнеса и государства, где преимущества цифрового рубля могут быть ощутимыми за счет возможности более эффективного контроля движения денежных средств и снижения издержек при проведении платежей. По мере развития инфраструктуры цифровой рубль, вероятно, постепенно займет свою нишу в платежной системе, однако в среднесрочной перспективе существенного замещения традиционных безналичных расчетов мы не ожидаем.
— Банк России в целом не видит проблем с ликвидностью у банковского сектора. Чем тогда объясняется рост ставок денежного рынка?
— Несмотря на структурный дефицит, проблем с ликвидностью в целом по банковскому сектору мы не наблюдаем. Иногда возникают отдельные диспропорции между дюрацией активов и пассивов у некоторых игроков, но соответствующая ликвидная позиция оперативно балансируется. Гораздо острее стоит вопрос эффективности размещения привлеченных средств.
— Какое среднегодовое значение для курса рубля выглядит наиболее оптимальным?
— Ослабление рубля в последние недели давно ожидалось аналитиками и бизнесом. Крепкий рубль душил экспортеров и уменьшал доходы бюджета, но слишком быстрый обвал усилит инфляцию и ударит по потребителям. С учетом других экономических параметров, курс в районе 85–90 в конце года позволит максимально сбалансировать интересы различных отраслей, потребителей и экспортеров. Движению курса в этот диапазон способствует и рост импорта
— Какая ключевая проблема стоит перед компаниями в вопросе производительности труда. Видится ли решение проблемы притока ресурсов на рынке труда?
— В силу демографических обстоятельств (маленькие когорты новых работников, выход на пенсию больших когорт) и решений по сокращению миграции дефицит рабочей силы с нами надолго. Именно поэтому нужно повышать производительность труда — заниматься автоматизацией, обновлением оборудования, усовершенствованием производственных процессов и улучшением навыков работников, в том числе и с помощью технологий ИИ. Однако свободных людей рынку труда взять неоткуда. Можно стимулировать молодежь раньше выходить на работу, а пожилых дольше на ней оставаться, что требует серьезной перестройки и образования, и здравоохранения. Но в целом к труду надо относиться не менее бережно, чем к капиталу.
— Традиционно сколько банков, по вашим расчетам, могут покинуть рынок в обозримой перспективе? Изменились ли прогнозы на этот счет?
— В начале года мы прогнозировали, что к концу 2026-го число банков в системе опустится ниже 300, однако по итогам первого полугодия их число сократилось уже до 301. До конца года мы допускаем еще четыре-пять точечных уходов с рынка, на горизонте ближайших нескольких лет количество банков может сократиться еще на один-два десятка.
Основными факторами дальнейшего сокращения числа банков, на наш взгляд, будут рыночные сделки M&A и добровольный уход с рынка, в то время как отзывы лицензий будут более редким явлением. Для небольших банков самостоятельное развитие становится все более затратным: им необходимо конкурировать с крупнейшими игроками по уровню технологий и качеству цифровых сервисов, увеличивая расходы на IT, комплаенс и системы управления рисками. При этом возможности переложить такие затраты на клиентскую базу у них существенно ниже. Поэтому для части собственников продажа банка более крупному игроку может оказаться экономически более рациональным сценарием, чем дальнейшее самостоятельное развитие. Мы уже видим этот тренд по участившимся случаям смены собственников небольших банков.
— За 2026-й кредитные организации уже ликвидировали около 1,4 тыс. отделений — это самый высокий уровень как минимум за последние семь лет. С чем это связано? Сколько офисов может быть закрыто до конца года?
— Оптимизация офисной сети — это прежде всего следствие изменения клиентского поведения, а не сокращения самого банковского бизнеса. Все больше повседневных операций во всех отраслях перемещаются в дистанционные каналы, финансовые услуги не являются исключением: мобильные приложения, СБП, финансовые платформы и сервисы удаленной идентификации позволяют клиентам решать большинство задач без посещения отделений.
В этих условиях содержание разветвленной сети классических офисов становится для банков все менее оправданным. Банки закрывают дублирующие и убыточные точки. До конца года число подразделений банков, вероятно, сократится еще на несколько сотен, однако полностью отказаться от офисов для большинства банков невозможно — часть клиентов и операций по-прежнему требуют очного обслуживания.
— Изменился ли характер замедления экономики с первого полугодия? Как его можно описать?
— Добавились новые факторы. Помимо сокращения спроса, появились проблемы и на стороне предложения.
Во-первых, появился новый кластер риска, связанный с недооценкой темпов смягчения ДКП Банком России. В начале 2026 года бизнес рассчитывал на более быстрое и более глубокое снижение ключевой ставки, чем сложилось в реальности. Для ряда компаний эта ситуация оказалась фатальной — им не хватило запаса прочности, чтобы сохранить свое финансовое положение стабильным, высокая стоимость обслуживания долга держалась дольше, чем позволяли их бизнес-модели. И это, в частности, привело к росту уровня дефолтности на рынке, в основном в сегменте МСБ.
Во-вторых, свою роль сыграли фискальные изменения. И не столько сама по себе жесткая налоговая шкала, сколько значительный рост затрат на администрирование компаниями новых сборов (содержание бухгалтеров, юристов и пр.). Не все оказались к этому готовы. В результате кому-то пришлось уйти с рынка. Определенный объем предложения не был сформирован именно из-за этого.
В-третьих, начали реализовываться новые риски, связанные с логистикой. Таким образом, замедление экономики стало носить более системный характер. Это заметно в том числе по охлаждению в тех отраслях, в которых ранее сохранялась стабильность.
Источник: ТАСС